Для поколения, которое пережило грозную войну, самое замечательное было дожить до её конца и встретить Победу!
Победа! Сколько радости и надежды на будущее принесла она каждому из нас. Мы, молодёжь, в те годы ещё не осознавали полностью, какой ценой она досталась. Миллионы человеческих жизней, вдовы и дети-сироты, матери, не дождавшиеся сыновей, тысячи уничтоженных городов и деревень. А сколько вернулось с фронта покалеченных и душевно больных. И тем не менее, само слово «Победа» наполняло сердца радостью и гордостью за нашу Родину, в тоже время оставляя в душе каждого сострадание за тех, кто остался там, на полях сражений.
Нет, не забыть нам те далёкие дни, когда кончилась война. По-иному мы восприняли приход весны, вдыхая аромат от цветущих трав и фруктовых деревьев, наслаждаясь пением птиц. Кончились бесконечные орудийные залпы, прежде заглушавшие всё вокруг, пороховая гарь от разрывов бомб и снарядов, не дававшая дышать полной грудью. Мы вновь почувствовали, что над нами мирное, голубое небо, с которого солнце по-весеннему ласково посылает свои лучи на Землю. А ещё в каждом из нас появилась надежда скоро вернуться домой, и встретиться со своими родными и близкими.
Наша пушечно-артиллерийская бригада остановилась в небольшом Чехословацком городе Блудов. Личный состав дивизиона расположился в здании городской школы. Солдаты готовились к предстоящим торжествам по случаю Победы. Наводили порядок в помещении, подшивали подворотнички к гимнастёркам, натирали до блеска пуговицы, начищали свои кирзовые сапоги. В общем, шла предпраздничная подготовка.
Моего коллегу – фельдшера дивизиона лейтенанта Запоротченко – вызвали к командиру дивизиона. Вернувшись от него, он поведал мне, что его вызывают в штаб бригады, а оттуда, в составе делегации от нашей части, с наградными документами в политотдел штаба армии.
– Придётся тебе одному следить за санитарным состоянием в дивизионе. И на случай, если кто-то заболеет, окажешь необходимую медицинскую помощь. Держи контроль над пищеблоком, пробами пищи с обязательной отметкой о разрешении раздачи в журнале.
– Ладно, – ответил я с неохотой. Не впервой мне одному оставаться. Запородченко был секретарём парткома дивизиона и поэтому часто отлучался по партийным делам в политотдел бригады. Ему поручали партийные и общественные поручения, и мне казалось, что выполнял он их с большой охотой и не без гордости. Он был лет на пять старше меня, и ему довелось защищать Сталинград, за что он получил высокую награду орден Боевого Красного Знамени. Запородченко был самым авторитетным среди офицеров нашего дивизиона.
Вскоре ко мне пришёл связной и доложил, что меня вызывает замполит дивизиона капитан Абрамов. Явившись к нему, я узнал, что медики санчасти нашей бригады приглашают меня на праздничную встречу по случаю Победы. Выслушав капитана, я ответил:
– Я не могу поехать на торжественную встречу, товарищ гвардии капитан.
– Это почему? – удивлённо спросил Абрамов и добавил, – я знаю, что старшина санчасти Фувакин – Ваш земляк из Вольска, к тому же Вы с ним учились вместе. Он очень просил, чтобы Вы приехали.
– Да это так, – подтвердил я, – но поехать на эту встречу не могу. Лейтенант Запоротченко уезжает в политотдел бригады, а на мне остаются все обязанности, ведь без медицинского работника оставить дивизион нельзя.
– Я это знаю, – ответил капитан. – И всё-таки, Вы поедете на праздничную встречу со своими коллегами. А Запоротченко заменят, пошлют в штаб бригады другого офицера.
Когда я сообщил об этом Запоротченко, он явно расстроился. Ему почему-то очень хотелось оправдать оказанное ему доверие и поехать в штаб армии.
– Вот поп! – так офицеры прозвали замполита Абрамова. – Другого он ничего придумать не мог, – недовольно произнёс Запоротченко, – всегда переиначит по-своему, старый хрен.
Офицеры дивизиона вообще считали, что замполит у них лишняя должность. Иного мнения были солдаты. Они обращались по любым вопросам к капитану Абрамову. Он их выслушивал и всегда давал путные, полезные советы, в большинстве случаев он всегда был на стороне солдат, и они его за это уважали.
Мне припомнился один эпизод из фронтовой жизни.
Это было в конце июля 1944 года. Освободив Украину, мы были на границе с Польшей. На одном из участков Дембицкого воеводства шли ожесточённые бои. Враг был окружён и разрознен, но, пытаясь прорваться через наши огневые позиции, предпринял танковую атаку. Нашим пушкам калибра 152 мм пришлось бить по танкам противника прямой наводкой. В этот момент я находился в ровике со связным возле телефона. В этом же ровике находился политрук дивизиона капитан Абрамов. Он следил за обстановкой боя и давал кое-какие указания по телефону. Вскоре связь прервалась, и нам оставалось только наблюдать.
Мы видели невооружённым глазом, как по огневой позиции 4-й батареи шёл обстрел, она находилась немного на возвышенности, и стволы орудий были хорошей мишенью на фоне высокой ржи. Мы видели горящие танки врага, но из рощицы по-
явились ещё танки, они-то и вели беглый огонь по нашей батарее. Нам было видно, как две пушки замолчали. Были слышны крики о помощи. Я с санитарной сумкой вылез из ровика и пополз по ржи к четвёртой батарее. Но вдруг почувствовал, что кто-то меня не пускает. Оглянулся и увидел, что политрук, рукой ухватив полу моей шинели, крепко держит.
– Куда тебя несёт, – кричал на меня капитан. – Ты видишь, по батарее идёт беглый огонь?!
– Там раненые, им нужна помощь, – настаивал я.
Но капитан продолжал держать полу моей шинели.
– Слазь в ровик! – скомандовал он.
А у меня мелькнула мысль: боится за себя остаться без мед-работника, при случае самому нужна будет первая помощь.
Я подчинился команде и спрыгнул обратно в укрытие.
– Ты погибнешь, не добравшись до орудий, твоя помощь нужна будет после, а сейчас наберись терпения. Погибнуть по-глупому не даёт чести войне, а победить и остаться живым – это главная задача каждого бойца.
Другие наши батареи продолжали вести огонь по вражеским танкам, которые загорались, испуская чёрный дым.
Связист узбек вылез из ровика и хотел восстановить связь, но тут же замер. Стащив его в укрытие, я убедился, что он мёртв. Маленький осколок от снаряда прошил телогрейку и угодил ему прямо в сердце.
Смерть связиста убедила меня, что капитан был прав, удерживая меня. Когда огонь немного ослаб, я добрался до 4-й батареи. Эта была жуткая картина. Только один ствол пушки маячил, как изваяние, возвышаясь над бруствером окопа, а вокруг лежали раненые и убитые, в том числе и старший лейтенант – командир батареи. Он был преподавателем в Московской военной академии им. Фрунзе, его прислали на стажировку сроком один месяц.
Ещё раз вспомнил политрука. Это он удержал меня и спас от неминуемой гибели. Критических ситуаций на фронте было немало, но я всегда помнил совет капитана Абрамова и старался передать его другим.
…Вскоре за мной пришла машина, и я поехал на праздничную встречу с коллегами в медсанчасть бригады, где старшиной был мой земляк и однокурсник – фельдшер Саша Фувакин.
Через день торжество по случаю Победы было назначено в нашем дивизионе. Ранним утром из штаба бригады пришла телефонограмма: «Праздничные мероприятия временно отложить до следующего указания».
Впоследствии стало известно, что делегация бригады, направляемая с наградными документами в штаб армии, уничтожена. Машину обнаружили сожжённой, и в ней были обгоревшие трупы пяти человек.
– Ну как? – обратился я к Запоротченко, – что ты на это скажешь?
Он немного подумал и ответил:
– Выходит, капитан Абрамов спас мне жизнь.
Торжества по случаю Победы в нашем дивизионе всё-таки состоялись. Но не унять было чувство горечи за тех, кто прошёл через все испытания войны, встретил радостный День Великой Победы и погиб так зверски от рук недобитого врага.
А майское солнце по-прежнему светило и своими ласковыми лучами согревало Землю – пробуждая в ней самое великое, что называется Жизнь!
Николай БУБНОВ, газета «Воложка»
№53-54 от 7 мая 2009 г.
_
